Каково быть транс-активистом в России
Автор: Кирилл Сабир

Впервые опубликовано на сайте Посольства США в Москве 17 мая 2014 года по случаю Международного дня против гомофобии и трансфобии (IDAHOT)

За всю свою жизнь я совершила одну ошибку

 

Перечитываю письмо транс-женщины из зауральского поселка:

За всю свою жизнь одну глупую ошибку совершила, обратившись к журналюгам, которые  судьбу сделали еще тяжелее.

 

Анфису (назовем ее так) я случайно нашел в Интернете по видеосюжету годичной давности в местном выпуске новостей, выложенному на страницу телекомпании для сбора денег на операцию по изменению пола. Мой опыт помощи транссексуалам подсказывал, что за год ситуация Анфисы вряд ли изменилась в лучшую сторону: денег на операцию, судя по комментариям под сюжетом, вряд ли удалось собрать; с работой, с таким женственным видом и мужскими документами, у нее должны были возникнуть серьезные проблемы; а раз уж она обратилась к журналистам за помощью – значит, она просто не знала, что делать.

 

В отличие от Анфисы я четко понимал, что журналисты – это не врачи, и правило «Non nocere» (не навреди) на них не распространяется. «Желтые» газеты не постеснялись выложить в Интернет всю медицинскую документацию Анфисы и ее переписку с органами власти – с полными паспортными данными и домашним адресом транс-женщины.

 

«Общественный транс»

 

Письмо Анфисы напомнило мне другую историю со СМИ. В январе 2009 года я был еще довольно неопытным активистом. И ко мне на семинар «От транссексуализма к транссексуальности» попали две корреспондентки – из «Московского Комсомольца» и с НТВ. Вели они себя доброжелательно, никаких оскорбительных вопросов не задавали, поэтому ничто не мешало нам обменяться визитками и рассчитывать на сотрудничество. Анна с НТВ сразу попросила помочь ей найти героя в передачу. Я согласился, так как мне ничего не стоило опубликовать ее объявление в закрытых тематических сообществах.

 

Когда я увидел результат работы своих гостий, то практически лишился дара речи. Статья в «МК» называлась «В Москве заработает общественный транс» и в игриво-насмешливом тоне обрисовывала проблемы транссексуалов, которые на семинаре мы обсуждали совершенно серьезно. В герое «Очной ставки» Игнате я моментально узнал своего знакомого – в программе выдали столько личных деталей и фотографий его жены, что ошибиться было невозможно; темные очки не могли дать Игнату даже пародию конфиденциальности. Но НТВ, разумеется, и тут пошло дальше остальных: на всю страну они рассказали, что у Игната обнаружен рак (хотя, как я узнал позже, он просил этого не делать). В пору было хвататься за валидол и, конечно, за телефон. При встрече Игнат рассказал, что многие коллеги посмотрели передачу и узнали его вместе с «пикантными» подробностями биографии, в результате чего с работы его уволили. Он остался без жены, без работы, на съемной квартире, с болезнью наедине в маленьком городе. А главное – он практически потерял надежду, что выплывет, как делал это всю свою жизнь.

 

Ты единственный человек, с кем я могу быть откровенной

 

В прошлом году на серьезной конференции в Женеве мне посчастливилось встретиться и пообщаться с депутатом Госдумы от «Единой России», членом Комитета по охране здоровья Салией Мурзабаевой. У нас состоялся хороший, вежливый разговор – Салия Шарифьяновна, доктор медицинских наук, не могла не понять проблем с организацией медицинской помощи транссексуалам. Но, как и в большинстве случаев, разговор оказался безрезультатным: у депутата Мурзабаевой слишком загруженная повестка, чтоб включить в нее еще и транссексуалов.

После того как во многих российских регионах приняли скандальный закон о пропаганде гомосексуализма, ситуация стала еще хуже, чем была: в нескольких областях в текст весьма спорной законодательной нормы вписали слово «трансгендерность». Это сделало и без того непростую дискуссию о проблемах пациентов с диагнозом «F64.0 Транссексуализм» совсем сложной. Поднимать вопрос утверждения единой, четкой и понятной процедуры изменения пола в этих областях стало опасно – как минимум для кошелька.

 

Ситуация Анфисы, как я и предполагал, за год нисколько не улучшилась, а после обращения к журналистам – местами даже усугубилась. Вот что она написала мне 2 месяца назад:

Здравствуй, Дорогой Кирилл!

Пишет тебе Анфиса!

Ты единственный человек, с кем я могу быть откровенной. В январе вляпалась в историю. Произвела по телефону ложный вызов, будто бы у меня в доме бомба. Это единственный шанс был вызвать участкового мента на дом, по причине, что в магазин, особенно вечернее время, невозможно зайти из-за скопления гопников-подростков, а там (сам знаешь) – оскорбления, унижения в мой адрес…

 

За ложный вызов полиции и сообщение о бомбе Анфиса предстанет перед судом. Ей грозят штраф и, как минимум, условное уголовное наказание.

 

В центре Москвы за проведение антиамериканской акции задержаны гомосексуалисты

 

Однажды мы заспорили с коллегой-активистом, Анно Комаровым, насколько эффективны для решения проблем и защиты прав граждан в российских реалиях уличные акции протеста. Анно доказывал, что благодаря пикетам у Минздрава удалось снять запрет на донорство крови геями и, следовательно, таким же путем можно инициировать решение проблем транссексуалов. Я настаивал на том, что изменение пола – более сложная тема, ее невозможно «пробить» двумя-тремя плакатами с требованиями. Можно привлечь внимание к проблеме, но что дальше? Как заставить Минздрав утвердить процедуру изменения пола, отсутствующую уже 16 лет, с тех пор как был принят закон «Об актах гражданского состояния» и отсылка на Минздрав в его тексте стала камнем преткновения на пути российских транссексуалов к новым документам? Вообще, стоит ли заставлять Минздрав что-то делать без нас, пациентов – ведь кто, как не мы, знает все пробелы и прорехи ныне действующих процедур?

В итоге мы остановились на том, что каждый должен заниматься своим делом, т.е. Анно пойдет протестовать, а я оценю, что из этого получится.

После акции я залез в Интернет, и заголовок «В центре Москвы за проведение антиамериканской акции задержаны гомосексуалисты» не оставил меня равнодушным: почему акцию назвали антиамериканской? с чего вдруг все ее участники превратились в гомосексуалов? В сообщении агентства «Интерфакс» говорилось:

Москва. 23 октября 2011 г. – Группа активистов движения в защиту прав геев, лесбиянок и транссексуалов были задержаны в субботу при проведении несанкционированной акции протеста у входа в здание Минздравсоцразвития в Рахмановском переулке. […] они протестовали против намерений американских врачей внести диагноз "Гендерная дисфория" в международный классификатор болезней 12-го пересмотра, который должен быть принят в 2015 году.

 

Журналисты, как всегда, торопились, и сложную тему проскочили «по верхам». С такими друзьями, как говорится, и врагов не надо.

 

Международная классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем, МКБ, – это основа всех систем здравоохранения в мире. На каждом талоне к врачу мы видим «диагноз по МКБ». Потому что МКБ – это упорядоченный список диагнозов, включая грипп и беременность. Классификация пересматривается ВОЗ, а не исключительно американскими врачами. И, кстати, не в 12-ый, а в 11-ый раз.

 

Спасение утопающих

 

Одна транс-женщина, Юлия, написала на тематическом форуме:

Лично я сделала вполне достаточно, два года неустанно рассказывая молодым, с экранов, в группе и в личке, что им нужно делать и чего нужно стараться избегать. У меня одних юридических консультаций было штук 15. Этого вполне достаточно – мне никто, ничем и никогда не помог!

Откуда в нас эта неблагодарность? Никто, ничем, никогда… Те, кому помогла Юлия, возможно, напишут также. И будут играть в героев-одиночек. Зачем?

Россия все 16 лет занимает первое место по неопределенности процедуры и по шансам на «проскочить», т.е. купить какую-нибудь непонятную справку для смены документов, сделать у кого попало операцию по смене пола… На территории СНГ самые хорошие условия медицинской помощи транссексуалам созданы в Белоруссии, власти которой выработали четко прописанную и четко исполняемую процедуру изменения пола. На втором месте – Казахстан, с метаниями от лучшей процедуры в СНГ до «понятной» обществу. Тройку стран бывшего СССР, где созданы наиболее комфортные условия для врачей, оказывающих помощь пациентам с транссексуализмом, замыкает Украина. Несмотря на медицинские успехи, отношение общества к транссексуалам везде отрицательное.

Вспоминаю 2-ой Съезд трансгендеров в Берлине в 2008 году: впервые я увидел в одном месте свыше 200 разных человек с примерно таким же опытом и проблемами, как у меня. Людей, которым не надо объяснять, как это – быть транссексуалом, какие трудности приходится преодолевать. После Съезда мы с друзьями объявили о создании Группы «FtM-Феникс», уже тогда понимая, что работы найдется не на один год. Учились, постоянно осваивали новое, проходили европейские тренинги, создавали базу для улучшения ситуации в России, объясняли людям, кто такие транссексуалы, проводили консультации для таких, как мы сами. Меня часто спрашивают: зачем я пытаюсь что-то изменить? Зачем помогаю, если у меня все хорошо? Ведь, как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. С одной стороны – да, а с другой – разве можно смотреть спокойно, когда люди тонут?

  • Facebook Social Icon
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now